Как е щ ё р а з прийти в библиотеку?

Как е щ ё р а з прийти в библиотеку?

Я сижу очень глубоко под землей и подметаю пол веником.

Смахиваю пыль со стола.

Таскаю коробки.

Мой личный офис располагается на глубине хороших пяти метров в конце большой, выкрашенной в серый цвет комнаты – нового диджитал центра главной городской библиотеки Филадельфии.

Я вернулась сюда работать и отмечаю первый день в библиотеке во второй раз.

В том же здании.

В том же департаменте (по уходу за архивными коллекциями).

С теми же людьми. 

А что ?

Помещение – новая лаборатория располагается ещё глубже под землёй, этажом ниже чем прежде. Она просторнее и в ней есть отдельное пространство для меня – офис, где можно находится, когда не занята с архивными коллекциями.

 

И ещё изменилась я.

 

Сейчас расскажу.

 

Создавать себе проблемы, не рассматривая никаких других вариантов, кроме экстремальных, с вами такое бывает? В августе прошлого года  моим экстремальным вариантом было добиться работы в учебном заведении Лиги Плюща.

 

Ближайший к Филадельфии  – университет Пенсильвании.

 

Я решила так: если меня возьмут туда на работу, вот тогда-то я почувствую покой в душе и разуме.

 

Дело в том, что я пришла работать в вотчину порядка и правил – архивы, именно тогда, когда внутри меня самой царил большой беспорядок.

 

Я видела так много историй про переезды в другие страны в интернете.

 

Видела много пустоты, неправды и аккуратного замалчивания там, где некрасиво.

 

Кто-то кидается в идентификацию себя в другой стране через корни, через этнические группы.

 

Для этого расклада я в некотором роде misfit. Мой дедушка из Эстонии, мама – коренная киевлянка, папа – белорус, а родился, кажется, в Германии.  Я пошла в детский садик, школу, университеты и замуж в Украине, это моя родная страна, дом и гнездо, но по стечению обстоятельств я родилась в Р о с с и и, и городок, где я осчастливила родителей за два месяцы до положенного срока уже и на карте не найдёшь.

Я  х о т е л а, чтобы ко мне относились серьёзно.

 

 

Хотела визитки с напечатанной должностью.

 

 

Хотела сорок рабочих часов в неделю.

 

 

И чтоб мне предложили страховку.

 

 

В голове застряло – покуда я не добьюсь полной занятости, со страховкой и соцпакетом, мой опыт в Филадельфии – не считается.  Вы можете подумать, что это традиционный затык эмигранта, человека который работает в стране, отличной от той, где вырос, но нет.

 

 

Это мой личный затык  – не верить в себя.

 

 

Не верить себе.

 

 

Упороться и обесценить собственные усилия.

 

 

“Не считается”.

 

 

“Что люди о тебе скажут”.

 

 

“Просто ты никому здесь не нужна”.

 

 

“Давай поднажми”.

 

 

“Ну не умерла же.”

 

 

Поэтому когда в августе мне по почте пришёл официальное приглашение на работу в университет, я его рассмотрела и взвесила “за”: 

 

  • полная занятость
  • должность (позиция диджитал архивиста существует не во всех штатных расписаниях, не у всех hr)
  • престиж (Л и г а П л ю щ а)
  • возможность потратить деньги на оборудование, которое отвечает целям подразделения (потенциальная)
  • опыт работы с категорией крупногабаритных материалов

А “против” я не увидела и не взвесила.

Немного кололо, что за период интервью состав подразделения, в котором я собеседовалась изменился, некоторые  ушли. Да не дали посмотреть как построен интерфейс базы данных, поэтому не понятно по какой схеме составляют метаданные, пользуются ли словарем Getty..

Я решительно поступила на работу, ездила в офис в сердце кампуса университетского городка, брала классы и старалась войти во вкус и рабочую колею.

Но отчего-то в моём дневнике вместо клокочущего успешного успеха повторялась короткая строчка “что-то не так”.

Я обратила на неё внимание и решила п е р е смотреть своё августовское решение. Пересмотреть – значит опереться на дополнительную информацию, которую я накопила к этому времени.

Помните мои “за”?

Престиж.

Ну тут ничего не скажешь, приятно иметь в личном деле отличные характеристики из универа, учрежденного Бэнджаминои Франклином.

А вот полная занятость оказалась действительно полной. Я толком не успевала даже пройтись по кампусу занимаясь архивом его чертежей и имущества.

Опыт работы с категорией крупногабаритных материалов я получила с избытком: только ими и занимаюсь. А на остальные коробки, где – слайды, фотографии, акварели – только заглядываюсь.

Мне было трудно принять решение уйти из этого департамента.

Люди говорили: “Подожди. В следующем году откроется вакансия в библиотеке универа”.

Люди говорили: “Зато ты на всю жизнь обеспечена работой – из Пенна не уходят”.

И потом у нас  крепкие и добрые отношения с коллегами из университета, например, в следующий вторник я пью кофе с Шэрилл, а в выходной мы, кажется, увидимся с Джеймсом на вечеринке в клубе.

Поэтому когда в это период размышлений меня пригласили работать на прежнее место, но в новых условиях современной диджитал лаборатории, внутри меня йокнуло и я  наконец-то дошла до мысли – ко мне и так относились серьёзно.

Везде.

В каждой строчке трёх-страничного резюме, составленного в Америке.

В старой галерее, где я стажировалась.

И в комьюнити даркруме, где я вела воркшоп по альтернативной печати фотографии.

Просто в библиотеке ко мне относятся не только серьёзно, а и с добром и поэтому внутри меня дзынькает.

Немного мерзнут руки, но это ерунда – ещё один повод надеть перчатки.

Не архивные, а из овечьей шерсти.